Однако Лазер подозрительно хорошо осведомлен о моих повадках. А попросить лишний раз ему не в тягость, даже когда шансы близки к нулю.

– Чё-то не врубаюсь, – признался он. – От нее убудет, что ль?

Все ж несло от Лазера!.. По-моему, даже мысли его протухли.

– Ты по субботам моешься или еще чаще? – спросил я. – О дезодорантах-то хоть слыхал? Она ж в этом такая привереда! Неровен час и стошнить может.

На сей раз Лазер обиделся: не на меня ведь, другое дело. Разом помрачнел, точно грозовая туча перед дождем. И чем разразится?

– Одна курва тож из себя строила, – скосив рот набок, прогундел он. – Так ее, вишь, водярой умыли – царской. Теперь больше раза никто не глянет, и то, грят, много!

Еще промах. Кто же, пребывая в гостях, посягает на хозяйское добро?

А тот случай я помнил: жуткое дело. Была б уверенность, что это работа Лазера, сделал бы для него исключение и даже шанса бы не оставил. То есть в море бы он попал, но вот плыть смог бы разве вниз, как топор.

– Это ты мне говоришь? – спросил я, точно завзятый гангстер.

Фраза ли подействовала, интонация ли, но Лазер тотчас втянул голову в плечи, забегал глазками по сторонам. А я уже выбирался из-за стола, расправляясь во весь рост.

– Ну чё ты, чё ты? – заскулил Лазер, вжимаясь в кресло. – Не понял, что ль: шутка это!.. Разве ж не знаю я, кто в доме хозяин? Все путём, расслабься! Что твое – свято. Кто ж спорит?

Со страху или случайно, но гаденыш нашел слова, позволявшие выйти из ситуации без потерь. Покачавшись, будто в раздумье, я опустился обратно.

Лазер выдохнул с облегчением, но тут глянул мимо меня, и на его лице вновь проступил страх. И было от чего: в гостиную вступал Хан, помесь ирландского волкодава и кавказца (овчарки, разумеется), «с загадочной и дикою душой». Размерами пес превзошел гигантов-родителей и, как положено полукровке, был поумней любого аристократа.